Оформим срочно купить эцп Мирном .

simurghr.gif (2424 bytes)

...AND A WHOLE LOT OF INTERFERENCE,

ИЛИ САГА ОБ ОБРАЩЕНИИ ЯЗЫЧНИКОВ,

\ ПЛАВНО ПЕРЕХОДЯЩАЯ В САГУ О ВСТРЕЧЕ С ВЫХОДЦЕМ ИЗ СРЕДИЗЕМЬЯ\

Вместо эпиграфа:

Место действия - "большой сачок" МГУ
Время действия - утро. Точнее, "the morning after."

На батарее, привалившись к стеклу, сидят два студента.
1-й студент \глубокомысленно\:
- Может, в буддизм перейти...
2-й студент \ в сердцах\:
- В вандализм тебе впору переходить! Ты вспомни, что ты вчера в ЦДЛ творил!

/из жизни/

Вместо уточняющего эпиграфа:

- Уж какой он был православный, "Серебро Господа" и все такое, народ крестил, а стоило встретить буддистов... Теперь осталось только католиком стать, дальше некуда....

\питерское злопыхательство. Обратите внимание, что католицизм воспринимается как крайняя ступень падения.\

Вместо самого что ни на есть уточняющего эпиграфа:

Вперед, Бодхисатва, вперед!
Майк - другу

Эта история произошла в приснопамятном 198* \ рифмуется с "проклятом" \году, когда ветер перемен занес некоего музыканта на противоположный континент \ к счастью для вышеупомянутого континента - временно\. И было ему там то нож по сердцу там, где хорошо, то дома, где хреново. Естественно, в фазе "хреново" человек отправлялся на поиски болеутоляющего. И вот чем это однажды кончилось.

Уже узнав на собственной шкуре, что толком выпить \ т.е. сесть, выпить и поговорить\ с англосаксами никак нельзя - надо искать индейца или ирландца, наш герой отправился bar crawling - искать собутыльников. Он просовывал голову в дверь каждого бара на своем пути и осведомлялся:

- Ирландцы есть?

Увы, если таковые и находились в баре, то не отзывались - британская внешность нашего героя и его произношение им что-то не нравились.

Но вот, примерно в семнадцатом баре, точнее, ирландском пабе "Кэтлин-ни-Холлиэн", не успел наш герой и рта раскрыть, как чья-то мускулистая рука сгребла его за плечо и втащила внутрь.

- Ты что у Йитса больше любишь? - спросил суровый, странно знакомый голос.

Наш герой, не растерявшись, выдал наизусть то, что в данный момент было ему созвучнее всего - широкоизвестное стихотворение под названием "Он скорбит о перемене, произошедшей с ним и его любимой, и жаждет конца света".

Железная хватка не то, чтобы ослабла, но сделалась какой-то более позитивной.

- Глядите-ка, знает! - озадаченно протянул голос. - Такой с виду махровый протестант, и вдруг...

- Боно, отстань от человека. Он, может, вообще атеист, - вмешался сосед владельца железной хватки.

- Эй, говори,как на духу - какого вероисповедания будешь?

- Это слишком личный вопрос, - храбро ответил наш мальчик.

- Про-тес-тант?

- Ну, хорошо: на данный момент - дзен-буддист. Божья воля такая.

- Дзен-буд-дист-про-тес-тант или дзен-буд-дист-католик?

- Ну, тогда уж дзен-буддист-православный...

Боно призадумался - о такой религии он еще не слышал. Точнее, у него в подсознании копошилась какая-то ассоциация, неприятное какое-то воспоминание - он чувствовал только, что это воспоминание и не-протестант протестантской внешности, которого он держит за плечо - явления одного порядка.*


* - Мы-то знаем, что это было не просто воспоминание, а воспоминание генетическое. Дело в том, что Боно, как и многие \если не все\ из нас, является потомком ирландского монаха, опоздавшего обратить Русь в католичество \см. сагу первую\. И именно Боно унаследовал комплекс невыполненной миссии, развившийся у монаха после киевской неудачи. Именно поэтому профессиональный религиозный промискуитет, столь свойственный рок-музыкантам, обошел Боно стороной. Более того, его главная задача в жизни - обращать в католичество всех окружающих иноверцев.


Воспользовавшись замешательством Боно, наш мальчик решил перейти в контрнаступление.

- Ну, а у тебя какая любимая вещь Блока ? - спросил он со всей грозностью, на какую способен.

- Block? - ошарашенно переспросил Боно. - "New kids of the Block"? THIS shit?

 

- Да не кидз, а Александр Блок! - обиделся за любимого поэта наш мальчик. - Гениальный русский поэт.

Боно смог вспомнить только двух русских поэтов - Чехова и этого...непроизносимая совершенно фамилия...\недавно Боно пил с русскими, и те принялись переводить ему песни прямо с кассеты - смысл Боно понравился\. Досадуя на собственное невежество, Боно, в свою очередь, рванулся в атаку:

- Ну и что он писал, этот твой Алек?

В ответ была с надрывом продекламирована "Незнакомка". Строчка "In vino veritas" произвела на Боно странное действие - схватив записную книжку, он лихорадочно принялся записывать и перемножать какие-то цифры, бормоча:" "Кровавая Мэри", - вроде как одна, "Слеза Норы" - три рюмки, "Прыжок лосося" - три, виски - полторы, нет, одна и пять восьмых...а-а, замнем для ясности \ опоражнивает бутылку себе в рот\ - две бутылки виски...Ладно. Кевин, подай счет!"

- Боно, ты что, уходишь?

- Нет, Эдж, пока вычисляю. Как ты думаешь, может мне на сегодня завязать? Я уже целую фразу по-русски понял.

- Ты лучше спроси этого парня, что он сегодня пил, - рассудил Эдж. - Может, это ему спьяну привиделось, что он по-русски говорит.

- Нет, не привиделось, и, кстати, я уже три часа не пью, - обозлился наш мальчик за недослушанную "Незнакомку" и невнимание к собственному трезвому виду.

- А сюда чего пришел?

- Чтобы выпить.

- ТРИ ЧАСА? - переспросил Боно в ужасе. В его суровой, но человечной душе проснулось ирландское гостеприимство. - Кевин, ну-ка повтори нам. Семикратно! - бросил он клич.

Через некоторое время Боно до того размяк, что благодушно поинтересовался, что это за религия такая "Ну, тогда уж дзен-буддист-православный".

Наш мальчик, пустив в ход свой аналитический ум, принялся объяснять наглядно:

- Вот пусть этот сэндвич будет христианством, а эта вилка - Никейский собор...

Скоро религиозная дисскурсия разгорелась ясным пламенем. Причем если с Боно все просто - он вероисповедания ни разу еще не менял, то у нашего героя по мере опьянения один за другим обнажались слои подсознания, хранящие отпечатки всех возможных религий. И выглядело это так...

- ..."Чань одного пальца"...

\Пьют\

- А Фома Аквинский...

\Пьют\

- Кришна, который, я так понимаю, был не самый глупый человек...

\Пьют\.

- И после обретения мощей Серафима предсказано...

Это путешествие по религиям происходило не только в мире духовном, но и в мире материальном. Из ирландского паба собутыльники переместились в китайский ресторан, оттуда - в арабскую харчевню, затем - в местечко под названием "Izba Matrioshka"... Слава Богу, в Лос-Анджелесе это несложно.

Тем временем другие члены группы "U2" тихо и благоразумно покинули паб и забаррикадировались в заведении под названием "Месть Монтесумы", избранное ими за отсутствие связей с мировыми религиями.

Короче, утро застало наших героев на берегу Тихого океана, как раз в том месте, где Джим Моррисон когда-то спел Рею Манзареку "Moonlight drive", что повлекло за собой создание группы "Дорз". К счастью, наши герои об этом не догадывались. Оба, мокрые и ошалелые, лежали на песке. Обоим смутно помнилось, что кто-то кого-то только что крестил в Тихом океане, но вот кто кого, а главное, в какую веру, оставалось загадкой.

- Господи, во имя христианского милосердия: добейте меня! - завел Боно свою обычную утреннюю песнь. - Или хоть опохмелите.

И тут свершилось чудо. Рука с золотыми ногтями, о которой обалдевший Боно подумал почему-то фразой из дамского романа "delicate, but strong", протянула ему фиал мутно-золотистого стекла с какой-то живительно пахнущей жидкостью.

- Извините, а мне можно? - спросил второй собутыльник.

И другая рука с золотыми ногтями протянула ему второй, точно такой же, фиал.

- Еще! - нахально воскликнул Боно, успевший расправиться с первым фиалом.

И тогда третья рука с золотыми ногтями извлекла из воздуха третий фиал.

- Нектар.., - ошеломленно вымолвил наш основной герой.

- Нет! - вскричал Боно. - Это настоящий...а-ах...ты понимаешь, настоящий...ирландский...ты понимаешь, наш ирландский...д-д-деревенский самогон.

- Шестисотлетней выдержки, - уточнил тихий серебристый голосок откуда-то сверху. - Выдержал восемь крестьянских восстаний.

Наши герои широко раскрыли глаза. Над ними стоял умопомрачительно прекрасный отрок в шортах. Черные волосы струились до пят. Рост его был неясен - он казался то не выше фиала, то длинным, как секвойя. Количество рук, изящно жонглирующих фиалами,также не поддавалось уточнению. Глаза представляли собой лучистые зеленые озера - сплошные зрачки безо всяких белков.

Собутыльники обнаружили, что легко могут принять сидячее положение. Наш герой вытащил последнюю пачку "Беломора" \ленинградского производства, этакая смерть мухам\ и любезно предложил окружающим угоститься. Боно закашлялся после первой же затяжки, а отрок, храбро расправившись с папиросой, задумчиво изучил пачку и спросил:

- Вы из-за моря?

- Ну, да, - ответили оба хором.

Отрок окинул взглядом окрестности, точно вспоминая географию:

- Из-за западного или из-за восточного?

Боно призадумался, затем указал рукой в сторону Атлантики. То есть, материка.

Наш герой, после подобной же географической медитации, решительно указал руками в обе стороны - на Тихий океан и в направлении Атлантики - точно рыбак, наглядно демонстрирующий, кака-а-а-я именно сорвалась.

Отрок озадаченно посмотрел на нашего героя, потом на Боно, потом опять на нашего героя, потом опять на Боно, и наконец, остановив свой выбор на нашем соотечественнике как на наиболее странном и помятом, с надеждой вопросил:

- Eirenach?

 

- Eirenach, - повторил наш герой, указывая на Боно.

Отрок, просияв, разразился длинной тирадой на гаэлисе. Боно, нервно вращая глазами, кратко ответил. Отрок еще что-то спросил, Боно, запинаясь, ответил...Отрок дружелюбно хлопнул его по плечу и уселся на песок. С небес, посвистывая, будто ракеты, спустились еще девять фиалов.

- Послушай, - не выдержал Боно, - что-то у тебя лицо знакомое. Это не с тобой мы у паба "Голубой Лиффи" в луже валялись?

- Я со всякими там у пабов не валяюсь, - высокомерно ответил отрок.

- Про-те-стант? - зловещим голосом спросил Боно, сжимая кулаки.

Юноша только встряхнул головой, отбросив хайр со лба - и неведомая сила поволокла Боно куда-то далеко и высоко...то есть, глубоко...ой, мама! ой, мама моя Ирландия!

Очнувшись, Боно обнаружил, что лежит на тротуаре все у того же паба "Кэтлин-ни-Холлиэн", где начал вчерашний вечер, в компании, которую зловредный отрок, видимо, счел для него самой подходящей. То есть, рядом валялись sofistiсatedly hysterical Stephen Rea, pret-a-porte infantil Robert Sean Leonard & professionaly evil Sean Bean \Шон Боб, то есть\.

- Господи, во имя христианского милосердия: добейте меня! - воззвал Боно, ибо похмелье вернулось с подмогой.

- С удовольствием, - заявил Шон Бин и professionaly evilly занес над Боно свой мокрый, пахнущий водорослями кулак.

- О святая Бригида! - в ужасе завопил Боно.

Святая Бригида, как всегда, явилась на зов. Одной рукой она придерживала, чтобы не распахнулся, халат, а другой тащила за собой ребенка лет двух. Сообразив, что обе руки заняты более неотложными делами, она нежно, но ощутимо пнула Боно своей босой розовой ножкой тридцать третьего размера - и вот он уже сидит у стойки внутри паба, а перед ним огромная кружка, просто мета-кружка "Гиннесса". Рядом мрачно устроилась святая Бригида, перед которой стояла такая же кружка. - Не пей вина, Гертруда! - промолвило дите, ехидно глядя на Боно. Тому, впрочем, было уже не до обид - ни одно прикосновение богини поэзии даром не проходит, и в голове Боно вместо похмельных троллей \ успешно изгнанных "Гиннессом"\ уже роились всякие великие строки.

Меж тем чернокудрый отрок и наш герой сидели на песке в центре сложного узора из пустых фиалов и вели мирную беседу о многих предметах, в том числе - о Средиземье.

Да, друзья мои - отрок оказался выходцем из самого настоящего, ТОГО Средиземья. Дело в том, что, отправляясь в так называемое Заморье, эльфы искренне считали, что тем самым покидают свою пространственно-временную матрицу, проделывают, как говорится, drop out \или сальто\ из неуютной пост-Кольцовой

эпохи. И Бог с ней \ большего она не заслуживает\.

Но ведь говорил им один злоязычный валлийский гоблин, говорил: "Фиг вас там ждет, а не Валинор". Лебединые корабли привезли их всего лишь в Америку, где эльфы и расселились, постепенно ассимилировав в свои ряды индейцев. Инки, например, самые настоящие эльфы.

Правда, спустя некоторое время объединенными усилиями обеих цивилизаций была открыта дорога в Икстлан, и подлинные эльфоиндейцы ушли туда, а те, кто остался, не стоят упоминания. Кроме того, что встретился нашим персонажам. Его история уникальна в своем роде. Впрочем, предоставим слово ему самому:

- Извините, а вы эльф? - наконец решился спросить наш герой.

- Э-л-ь-ф? - переспросил отрок, произнеся это красивое слово не с меньшей брезгливостью, чем Боно - презренное имя "протестант". - Да будет тебе известно - я из племени "ши". Иные зовут нас сидами. А эльфы - сассенахские выродки, и больше никто.

Наш мальчик только вздохнул. Два представителя гордых малых народов за одни сутки - это было уж чересчур.

Поймав на себе взгляд отрока, который явно ожидал продолжения разговора, наш герой поинтересовался:

- Извините, а вы здесь родились?

И ужасно раскаялся, потому что отрок, надувшись, пробурчал:

- Воистину, всякому известно: родина сидов - Эйре. Зелены ее берега, высоко небо, круглы холмы. Отважны мужи в Эйре, и ведомы им искусства, общим числом семь: искусство ценить дружбу, искусство махать мечом, искусство править колесницей, искусство разить вепрей, искусство доить коров, искусство слагать песни и искусство совершать исторические деяния. Девы же в Эйре прекрасны, и растут в их волосах цветы. Под вечер выходят они из холмов, и играют им арфисты три песни - грустную песнь, сонную песнь и песнь смеха.

Тут отрок, не в силах сдержать чувств, вытащил из потертого футляра скрипку и заиграл.

 

И даже после того, как скрипка опять улеглась в футляр, и ветер засыпал футляр песком, и сошел на океан вечер, и зажглись угарные городские огни... А два существа - человек и сид - все сидели на камнях и молчали, и молчание это было прекраснее самых тихих слов. И по их лицам нельзя было отличить, не зная - кто здесь сид, а кто человек.

- Да, ну а как же ты сюда..... попал? - спросил, наконец, наш мальчик, теряя голову от ностальгии. И смутно догадываясь, что собеседник охвачен подобными же чувствами.

- Понимаешь, еще в детстве.., - начал тот задумчиво.

Еще в детстве Элгмар из Дома Путей Прерывающих Полет отличался от других эль...пардон, ши. Обычные занятия этого гродого племени, как-то: самолюбование в кристальной воде, игра на флейте для звездного неба, стояние на утесе с распущенными волосами, смех среди ветвей и грезы среди облаков - все это нагоняло на него смертную скуку. "Ведь есть же какая-то другая жизнь", - думал он про себя. "Воистину, не все на свете лажа - иначе что здесь делаю я, такой замечательный и возвышенный?" Пытаясь вырваться из теплого навоза устоявшегося жизненного уклада, Элгмар заводил знакомство со всякой шушерой: гномами и хемулями, орками и снорками, фамами и хронопами, и даже - о пресветлая Галадриэль, сохрани нас и помилуй - с людьми. Поговаривали, что он не гнушается и гоблинов, но это - как сразу предупредил Элгмар нового знакомого - гнусная клевета и завистливое поношение.

Гномы и хемули, орки и снорки, фамы и их мамы, хронопы и их телескопы - все это было не то, не то. Не эта природа, не эти вещи, не этот Будда. С ними Элгмар разобрался быстро. Но вот крепкий орешек под названием "человеки" нашему герою пришлось разгрызать ой как долго. Через жителей Гондомара он вышел на секту так называемых "ученых", и долго мыл им пробирки, протирал окна думательных машин и синтезировал новые "картриджи", прежде чем люди удостоили его звания студента. К счастью, дело стоило свеч - полученные знания позволили Элгмару пробиться на вожделенную "оther side".

"Оther side" \ а именно, Европа 1968 года\ оказалась, естественно, не совсем такой, какой Элгмар ожидал ее увидеть. Но, в-общем, ничего. Хотя много раз Элгмар бледнел \ что ему очень шло\, услышав от очередной восторженной девицы \ и если бы только от девиц!\: "Боже мой, вылитый эльф!"

"К черту эльфов!" - взрывался тогда Элгмар. "Жернов на шею этим сасенахским выродкам!"

"А сиды пусть вообще накроются сиденьем от толчка", - добавлял он, поостыв.

В-общем, как можете сами догадаться, Элгмар в полной мере вкусил шилом патоки в людском обществе: пил в Париже с Моррисоном, переговорил всех буддистов в Непале, охотился на снарков\ не путать со снорками\ в водах Эгейского моря, подрабатывал в Венеции вуалехвостом \что бы это ни значило\. Но через какое-то время стало ему скучно. И понял он, что раскусил людской орешек, и что на вкус этот орешек ничуть не приятнее козьего. И вернулся он домой.

А там пост-Кольцовая эпоха \несовпадение по фазе между двумя мирами\.И рутина еще горше прежней. И все эльфы, включая сидов, давным-давно уехали, причем никто не может толком сказать, куда. А многие вообще закатывают глаза на лоб и заявляют влажными от слез голосами, что эльфы - это, увы, поэтический вымысел. И тут Элгмар осознал, что сородичей ему ужасно не хватает, ибо хоть они и сволочи, эти сволочи с хрустальными очами, но уж никак не вымысел.

И только тот самый валлийский гоблин, что предрек: "Фиг вас там ждет, а не Валинор" \ кстати, предок Мика Джаггера\, проводил Элгмара на побережье и указал на воды, навечно рассеченные еле заметной радужной полоской - следом лебединых кораблей.

- Догоняй, - сказал гоблин, а в сторонку прошептал, - если успеешь.

Элгмар построил корабль и пустился в путь. Но увы - опять облом. Все уже ушли в Икстлан - ну просто рок какой-то, а не невезение! И всего эльфийского - пардон, сидовского - упрямства Элгмара не хватило, чтобы этот самый путь в Икстлан отыскать. Сведения об этом поиске \ проходившим под руководством всяких ушлых шарлатанов из числа выродившихся эльфоиндейцев\ можно найти в дневнике Элгмара, который он в 60-х годах нашего века подсунул для стеба некоему студенту. Студент, однако, сумел извлечь из этого документа урок ушлости и... Впрочем, кто тут не слышал о Карлосе Кастанеде, в честь которого даже улица в Москве есть?

Хуже того, некие законы сохранения материи, нарушенные в процессе флирта с "силами", намертво преградили Элгмару обратный путь в Европу - уплывал-то он из какого-никакого, но все же еще почти Средиземья. И следовательно, астральной въездной визы не имеет.

Элгмар убивал время, шатаясь по разрешенному ему континенту и с тоской вспоминая в подробностях свое эльф...пардон, сидовское детство. Потихоньку он превратился в заправского хранителя традиций Народа \ чему весьма порадовался, когда 1968-й настал для него еще раз\. Выучился красно говорить, божественно играть на скрипке, синтезировать культурные спиртные напитки, щуриться, как Клинт Иствуд. Как известно, эльфы \а также сиды\ бессмертны, хотя могут погибнуть насильственной смертью либо зачахнуть от несчастной любви. Ни первое, ни второе Элгмару не угрожали - таким уж он был существом. Что и сделало возможной эту встречу на лос-анджелесском пляже.

Человек и сид еще немножко \часа два\ просидели в задумчивости на берегу пустынных волн. Вообразив, что может вот так вот застрять в Америке - а что, вдруг выпустили только для того, чтобы не впускать? - наш мальчик содрогнулся. И тут его осенила идея.

- А в Россию ты не пробовал пробраться?

- Рос-си-я? Вроде нет.., - призадумался эльф. - Знаешь, я тут куда только ни совался. Сказал бы, куда, да грубо как-то выйдет.

- С одной стороны, - честно признался наш мальчик, - это место вроде того, на которое ты только что намекнул. Но с другой стороны, считается, что у нас душа загадочная. Не меньше, чем у ирландцев...

А технически - вот гляди, если в Европу, куда американцу попасть - раз плюнуть, тебя не пускают, то в Россию, куда американцу - как верблюду в это самое...в игольное...

- Шо я теряю? - спросил эльф у мутно-желтого неба, подсвеченного ядовитыми огнями Лос-Анджелеса.

- И с такой скрипкой тебя на руках носить будут. В первую очередь я...Гм...В платоническом смысле.

- Ничего не теряю! - возгласил эльф и подбросил скрипку в воздух.

Учитывая ведомое кое-кому искусство проходить таможню \см. сагу вставную\, дальнейшее труда не составило.

 

If you are not confused, you don't understand.

 

/ Ольстерская поговорка\

simurghr.gif (2424 bytes)

Вернуться к другим сагам